«Меня берегут молитвы семьи и хорошая реакция»: история российского бойца, который вернулся с того света вопреки коварст

Я уже писал в начале лета про одно из самых адских сейчас мест на земле — о пригороде Донецка Марьинке, где воевал командир штурмовой группы «сотка» Грек. Возвращаюсь к нему. Дело в том, что Грек… умер.

Получил тяжелое ранение при штурме «Муравейника» под Красногоровкой (соседнем с Марьинкой городке) и умер в больнице от потери крови. У него остановилось сердце.

Но, как иногда бывает у греков, посетив царство Аида, он снова вернулся в мир живых – его откачали. Влили больше 2 литров донорской крови. Теперь Грек ходит на костылях, даже выбирается в больничный двор. Курит и задумчиво смотрит вдаль.

Какой-то древнегреческий бог явно присматривает за ним. Иначе невозможно объяснить, почему смерть снова обошла его стороной. И удивительная нить его судьбы не оборвана.

У воюющего с февраля 2022-го Грека шесть тяжелых контузий от близких прилётов. В последний раз лежал без сознания семь дней. Потом врачи сказали – «идите на МРТ». Слабый прибор ничего не показал. «Ну, ладно», - пожали плечами эскулапы, написали в карточке «пищевое отравление» и выписали обратно на службу.

Грек не возражал. Пока отдыхаешь на больничной койке – не получаешь «боевые», не разгуляешься. А ему под 60, две внучки, нужно помогать. Вернулся в строй.

Он всегда на передке. Ходил на штурм сотню раз. Брал пленных. Терял друзей. Из тех, с кем начинал служить, не осталось ни одного. И даже в его последней штурмовой группе выжил только он.

Мы сидим вместе с Греком на бетонном парапете больничного двора в Донецке. Мимо ковыляют раненые, смурные или оживлённые. Подходят, здороваются. Грека многие знают, и руку жмут от души. А он морщится от боли.

- Так ты сейчас не из Марьинки?

- Нет. Началась движуха под Красногоровкой. Там очень тяжело, вражеская арта сильно работает, кассеты летят. Пристреляно все вокруг. Как раз по тем местам бьют, где мы заходим.

- Раньше кассет не было?

- Были изредка. А теперь, как будто с ума сошли. Начали сыпать, сыпать. В поле кассета – опасная вещь. Нигде не спрячешься! Для меня Марьинка показалась легкой прогулкой по сравнению с этим.

- Как срабатывает кассета?

- Ну, представь: выхлоп, отделяется болванка, а из неё – тыр-тыр-тыр - вылетает куча гранат. Падай на землю или нет, а осколками посечёт.

- Нужно было под огнём перейти поле?

- Да. Был приказ занять позицию… «Муравейник» называется.

- Почему такое название?

- Врагов много. Сложная система окопов и укреплений вдоль железной дороги. Не так просто взять. Место гиблое. Воды нет, с собой нужно тащить. Если туда запрыгнул, идёшь по трупам укропским. Всё это перепахано артой. Зато БК (боекомплект, запас патронов, гранат. - Ред.) можно не брать, под ногами валяется.

- Как проходил штурм?

- Шли по «зелёнке» сначала, потом через промежуток весь выкошенный, голый. Над ним круглосуточно «птичка» висит, не улетает. И арта бьёт с одного и того же места, всегда точно в цель. Тут на удачу – если получится, проскочишь. Мы три раза пробовали – не получилось. Сзади кладут мины, спереди кассеты, и сжимают в мешок. Мы пошли на первый штурм – два «300-х» (раненых. - Ред.). Второй день – три «300-х». Опять откатились. День передышка, а на четвёртый - из всей группы я один остался.

- Что тебя спасло?

- У бронника был фартук и наплечники. После первого попадания и контузии успел прыгнуть в воронку от снаряда. Сжался, втянулся в бронник как черепаха. Потом ещё прилетело. Про руку я тогда даже не понял, а вот ногу… будто взяли бревно и вот так – хек! – с размаху по ноге. Как кипятком ошпарило. Заметил, что штанина резко наполнилась кровью. Вены перебило, но артерии остались целы. Перехватил ногу жгутом. Обкололся обезболивающим. Пока там лежал, начал «отъезжать». Уже и дома побывал…

- Как это?

- Было так хорошо, тепло. Я дома, рядом жена. Видение такое. Галлюцинация.

- Кто тебя вытаскивал?

- Пацаны с третьей роты. Выскочили вчетвером. Первая эвакуация не получилась, их начали обстреливать. Укропы ждали, когда за «трехсотыми», то есть за мной, придут. Парни шли с мягкими носилками, так на них осколками лямки посрезало. Оттянулись обратно, подождали с полчаса и снова пошли, уже с жёсткими. Бежали бегом, не смотря под ноги, хотя там мин куча.

- А потом?

- Привезли в больницу. Помню маску кислородную и что весь был как ёж в катетерах. Долго не могли меня подсоединить к капельнице, ведь крови почти не осталось.

- Сколько ранений получилось?

- Шесть. Осколки даже не стали доставать, потому что я больше бы крови потерял и уже не вывез. Я отрубился. Столько времени под жгутом был! Плюс контузия. Это сейчас нормально с тобой разговариваю, а до того заикался.

- А без штурма можно разрушить этот «Муравейник», чтобы людей не терять?

- Запечь «Солнцепёком» (тяжелой огнеметной установкой. - Ред.). Или ковровой бомбардировкой вместе с этой Красногоровкой. Но жалеют. А чего жалеть?! Всё равно заново придётся строить.

- Что тебя бережет от смерти? Есть секрет?

- Моя семья молится за меня. Хорошо молится. И реакция у меня тоже хорошая.